Атомная бомба и вызванные ею разрушения произвели огромное впечатление на население Японии. О ней упоминается в императорском рескрипте и официальных заявлениях японского правительства, как об одной из причин капитуляции Японии. Поскольку о ней говорится как о непосредственной причине поражения Японии, то естественно, что ее разрушительная сила и длительность действия после разрыва всячески преувеличиваются прессой. Народная молва подхватывает сообщения прессы, искажает их и иногда доводит до абсурда. Распространился даже слух, что и в настоящее время появление людей в районе разрыва атомной бомбы сопряжено с опасностью для жизни. Неоднократно приходилось слышать и от американцев и от японцев, что после посещения районов, подвергшихся воздействию атомной бомбы, женщины теряют способность к деторождению, а мужчины заболевают импотенцией.

Эти разговоры подогревались радиопередачами из Сан–Франциско, в которых говорилось, что в районах разрыва атомной бомбы ничто живое не может существовать в течение семидесяти лет.

Характерно, что наряду с конкретными и правдивыми сведениями, японская печать не только не опровергала эти сообщения, а, наоборот, подхватывала их и распространяла. Возможно, что здесь преследовалось две цели: во–первых, оправдать безоговорочную капитуляцию невозможностью бороться против этого ужасного оружия и, во–вторых, помешать массовым поездкам населения в Хиросима и Нагасаки для розысков родных, близких и знакомых.

Не доверяя всем этим слухам и сообщениям и поставив перед собой задачу лично ознакомиться с действием атомной бомбы, группа сотрудников Посольства в составе корреспондента ТАСС Варшавского, бывшего исполняющего обязанности военного атташе Романова и сотрудника морского аппарата Кикенина 13 сентября выехала в Хиросиму и Нагасаки. Настоящий сжатый очерк ограничивается записью бесед с местным населением и пострадавшими и кратким изложением личный впечатлений, без каких–либо обобщений и выводов.

Группа сотрудников Посольства прибыла в Хиросиму на рассвете 14 сентября. Непрерывно шел сильный дождь, что крайне мешало осмотру местности и, главное, мешало сделать фотоснимки.

Железнодорожная станция и город уничтожены в такой степени, что негде даже было укрыться от дождя. Начальник станции и его сотрудники приютились в наскоро сколоченном сарае. Город представляет из себя выжженную равнину с возвышающимися 15–20 остовами железобетонных зданий.

На расстоянии полукилометра от станции мы встретили старую японку, которая вылезла из землянки и начала рыться в пожарище. На вопрос, в каком месте упала атомная бомба, старуха ответила, что произошел сильный блеск молнии и огромной силы удар, в результате чего она упала и потеряла сознание. Поэтому она не помнит, где упала бомба и что произошло потом.

Пройдя дальше метров 100, мы увидели подобие навеса и поспешили укрыться там от дождя. Под навесом мы обнаружили спящего человека. Он оказался пожилым японцем, строящим хижину на месте пепелища своего дома. Он рассказал следующее:

6–го августа около 8 часов утра в Хиросиме было снято угрожаемое положение. Через 10 минут над городом появился американский самолет к одновременно с этим произошел удар молнии и сильный взрыв. Людей обожгло лучами, они падали и умирали. Погибло много народа, затем возникли пожары. Был ясный день и с моря дул ветер. Пожар распространялся повсюду и даже против ветра.

Долее он сказал, что бомба упала на расстоянии 1,5–2 км от железнодорожной станции. Это же самое утверждали и другие жители.

На вопрос, каким образом он остался жив, находясь дома, который расположен примерно на расстоянии 1–1,5 км, от места падения бомбы, старик ответил, что как–то случилось, что он не был задет лучами, но дом его сгорел, ибо повсюду свирепствовал пожар.

В настоящее время, сказал он, жить здесь безопасно. На окраине, города в землянках ютятся несколько десятков тысяч человек. Было опасно первые 5–10 дней. В первые дни, заметил он, люди, пришедшие оказывать помощь пострадавшим, погибли. Погибла даже рыба в воде на небольшой глубине. Растения начинают оживать. Я, сказал японец, возделал огород и ожидаю, что скоро начнутся всходы.

И действительно, наперекор всем утверждениям, мы видели, как в различных местах начинает зеленеть трава и даже на некоторых обгоревших деревьях появляются новые листья.

После этого мы осмотрели здание полицейского управления. Оно, как и все железобетонные здания с железобетонными потолками и полами, уцелело, характерно, что стекла вместе с выбитыми рамами со всех четырех сторон летели вовнутрь здания. Потолок выпучило вверх.

Находившийся в этом здании полицейский сказал нам, что внутри помещения сгорели изделия из эбонита, но большого пожара в здании не было. По его словам, бомба упала в районе армейского плаца на расстоянии полутора километров от вокзала.

Район действия атомной бомбы имеет в радиусе 5–8 км. На расстоянии 6–7 км. от ст. Хиросима до ст. Кои мы не видели ни одного не пострадавшего в той или иной степени здания. Как правило, это небольшие японского типа деревянные домики с черепичной крышей. В непосредственной близости от ст. Хиросима они полностью разрушены и сгорели. Дальше идут частичные разрушения, а на расстоянии 5–6 км разрушены крыши или же приведена в беспорядок черепица. На всем расстоянии сосны, бамбук и другая растительность опалена и приобрела коричнево–бурую окраску. В некоторых местах она опалена сильнее, в других – слабее, и есть участки, совершенно не затронутые лучами. Это дает основание предположить, что энергия бомбы излучалась не сплошной массой, а пучками, в результате чего остались не пораженные участки. Этим, по–видимому, объясняется и тот факт, что одни люди получали ожоги, а другие их не получали, хотя они находились в непосредственной близости от пострадавших. Это относится только к участкам, значительно удаленным от места разрыва бомбы. На участке же непосредственного воздействия бомбы в радиусе до одного км уничтожено все живое. Опрошенные нами японцы говорили, что звук разорвавшейся бомбы был слышен на большом расстоянии. По пути в Хиросиму ехавший с нами лейтенант сказал, что он слышал звук разрыва и блеск молнии с расстояния 50 км, находясь в Ивакуни. Начальник станции Миядаимагути в 30 км от Хиросимы заявил, что, когда он шел на пароход к пристани Миядзимы, то увидел молнию и почувствовал прикосновение теплой струи к щеке и укол.

Одному из членов нашей группы удалось посетить больницу Красного Креста в Хиросиме. Она помещается в полуразрушенном здании и в нем содержатся пострадавшие от атомной бомбы. Там лежат обожженные и получившие другие ранения и среди них больные, доставленные через 15–20 дней после ранения. В этом двухэтажном здании находятся до 80 больных. Они находятся в антисанитарном состоянии. У них, главным образом, ожоги открытых частей тела. Иногда получили только сильные ранения стеклом. У обожженных преимущественно ожоги лица, рук и ног. Некоторые работали только в трусах и майках, поэтому у них обожжена бОльшая часть тела. Тело обожженных темно–коричневого цвета с открытыми ранами. Все они обинтованы бинтами и намазаны белой мазью, напоминающей цинковую. Глаза не повреждены. Сильно пострадавшие с обожженными конечностями не потеряли способности двигать пальцами ног и рук. Многие ранены стеклами, у них глубокие порезы до костей. У лиц, подвергшимся воздействию с непокрытой головой, выпали волосы. По выздоровлении на лысых черепах начинают вырастать волосы отдельными пучками. Больные имеют бледно восковой цвет лица. Один пострадавший мужчина лет 40–45 находился на расстоянии 500 м от места падения бомбы, он работал на каком–то предприятии электрокомпании. У него осталось до 2700 белых кровяных шариков в одном кубическом см крови. В больницу он пришел сам и сейчас выздоравливает. Нам не удалось установить причину, что его могло спасти на таком близком расстоянии от места разрыва бомбы. Удалось только установить, что он работал с электрооборудованием. У него ожогов нет, но вылезли волосы. Ему дают витамины В и С и овощи. Отмечается увеличение белых кровяных шариков.

На железнодорожной станции наше внимание привлек человек с повязкой на руке, на которой было написано: поиск пострадавших. Мы обратились к нему с вопросом и он сказал, что он врач по специальности уха, горла и носа и приехал в Хиросиму оказывать помощь пострадавшим от атомной бомбы. Этот японский врач по фамилии Фукухара сказал нам, что на Хиросиму было сброшено три атомных бомбы с парашютами. По его словам, он лично видел три парашюта с расстояния в 1 км. Две неразорвавшихся бомбы, как утверждал врач, были подобраны военными и в настоящее время изучаются.

На место спасательных работ Фукухара прибыл на второй день. После того, как он выпил воды, у него начался понос. Другие заболели через полутора суток. Он сказал, что лучи атомной бомбы прежде всего вызывают изменение состава крови. В одном кубическом см крови здорового человека, сказал врач, имеет 8000 белых кровяных шариков. В результате воздействия лучей атомной бомбы количество белых кровяных шариков уменьшается до 3000, 2000, 1000 и даже до 300 и 200. В результате сильное кровотечение из носа, горла, глаз и у женщин – маточное кровотечение. У пострадавших температура поднимается до 39, 40 и 41 градусов. После 3–4 дней больные, как правило, умирают. Для понижения температуры применяют сульфазол. При лечении пострадавших прибегают к переливанию крови, вводится также глюкоза и физиологический раствор. При переливании крови вводится до 100 гр. крови.

Раненые, эвакуированные с мест ранения, выздоравливают быстрей. Около Хиросимы имеется две больницы для пострадавших: в Кусацу, где имеется 80 человек, и в Даигодзен – 100 человек.

Пострадавшие, пившие воду или обмывавшиеся водой в районе падения бомбы в день ее разрыва, сказал далее врач, моментально умирали. В течение 10 дней после разрыва бомбы там опасно было работать: урановые лучи продолжали излучаться из земли. Сейчас пребывание в тех местах считается безопасным, сказал врач, но этот вопрос еще изучается.

По его словам, защитная одежда против урановой бомбы – резина и всякий изолятор против электричества.

Во время нашего разговора с врачом к нему обратился старик–японец за советом. Он указал на еще не совсем зажившую обожженную шею и спросил, скоро ли она заживет. Врач осмотрел шею и сказал, что все в порядке. Старик рассказал нам, что в момент разрыва бомбы он упал и почувствовал острую боль. Сознание не потерял. Боль чувствовал и в дальнейшем вплоть до выздоровления.

По дороге в Нагасаки мы разговорились с двумя японскими студентами. Они нам рассказали, что одна девушка, родственница одного из них, через несколько дней после разрыва бомбы поехала в Хиросиму узнать о своих близких. Спустя продолжительное время, 25 августа она заболела, а через два дня, т.е. 27 августа, умерла.

В Нагасаки мы прибыли 16 сентября, погода снова нам не благоприятствовала: непрерывный дождь не позволил произвести фотосъемки.

Город Нагасаки разделен большой горой на две части: старый и новый город. Бомба была сброшена над новым городом, поэтому старый город разрушен значительно меньше, тем более, что распространению лучей атомной бомбы помешала гора.

В «Бич Хотел», находящемся на расстоянии 8–10 км от железнодорожной станции, мы опросили начальника полицейского участка, который рассказал нам следующее:

Атомная бомба была сброшена 9 августа около 10 часов утра на расстоянии 2–2,5 км от вокзала. До этого над городом появилось соединение американских самолетов, была объявлена боевая тревога. Затем был отбой боевой тревоги, объявлено угрожаемое положение. Рабочие приступили к работе. Над городом появились два самолета противника, но на это не обратили внимания. В это время в городе созывались соседские группы «тонари гумк» для обсуждения контрмер против атомной бомбы, учитывая опыт Хиросимы.

Бомба упала на расстоянии 8 км от «Бич Хотеля». В отеле выбиты стекла и кое–где разрушена крыша. Из квартала расположенного поблизости от «Бич Хотеля», сказал полицейский, многие пошли в Нагасаки, чтобы узнать о судьбе своих родственников. Почти все они умерли.

Объезжая город на автомобиле, мы забросали японского шофера вопросами. Он сказал нам, что в первый день спасательных работ не велось, поскольку всюду свирепствовал огонь, работы начались только на второй день. В ближайшем к разрыву бомбы районе никто не остался в живых. Погибли военнопленные, главным образом филиппинцы, работавшие на военном заводе «Мицубиси Хейки» и японские рабочие на заводе «Нагасаки Сейко».

Атомная бомба, сказал шофер, упала в районе у университетского госпиталя (район Ураками). Остов госпиталя сохранился. Все больные госпиталя вместе с обслуживающим персоналом, врачами и директором погибли.

Газгольдер, находящийся примерно на расстоянии 100 метров от места падения бомбы, смят и приплюснут к земле.

Два других газгольдера, расположенные на расстоянии 1–1,5 км, взорвались. Первый корпус завода «Нагасаки», находящийся на расстоянии 1200–1300 м от места падения бомбы, сплюснут. Завод «Мицубиси Хейки» расположен дальше. От его корпусов остался голый железный каркас.

В районе падения бомбы сильный трупный запах: много трупов еще не убрали из–под развалин и пожарищ. Шофер сказал нам, что были случаи, когда дети сидели на деревьях, в листве и оставались в живых, а те, кто неподалеку играл на земле, погибли.

Вокзал уничтожен: он сгорел от пожаров. Начальник станции со своим штатом помещается на одной из платформ под навесом. Из числа сотрудников вокзала погибло только два человека – они были придавлены вагоном. Начальник станции в момент разрыва находился на вокзале и получил небольшой ожог левой части лица и уха. Он все время не прекращал работать и сейчас чувствует себя хорошо.

Большинство японцев отмечает, что бомба над Хиросимой была сброшена на парашюте и разорвалась на расстоянии 500–600 метров от земли. В противоположность этому начальник санитарной службы пятого американского флота Спруенс командор Виллкаттс, с которыми мы проделали обратный путь в Токио, утверждал, что атомные бомбы в Хиросиме и Нагасаки сбрасывались без парашютов. Он также отрицал всякую возможность случая, когда бы атомная бомба упала не разорвавшись. Он твердо утверждал, что после разрыва бомбы, в районе ее падения безопасно. По его мнению, японцы сильно преувеличивают эффективность атомной бомб. Признаки заболевания, которые отмечал японский врач Фукухара, он подтверждает и считает правильными методы лечения.